Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

- Теперь, - сказал Грэй, - когда мои паруса рдеют, ветер хорош, а в сердце моем больше счастья, чем у слона при виде небольшой булочки, я попытаюсь настроить вас своими мыслями, как обещал в Лиссе. Заметьте - я не считаю вас глупым или упрямым, нет; вы образцовый моряк, а это много стоит. Но вы, как и большинство, слушаете голоса всех нехитрых истин сквозь толстое стекло жизни; они кричат, но, вы не услышите. Я делаю то, что существует, как старинное представление о прекрасном-несбыточном, и что, по существу, так же сбыточно и возможно, как загородная прогулка. Скоро вы увидите девушку, которая не может, не должна иначе выйти замуж, как только таким способом, какой развиваю я на ваших глазах.
Он сжато передал моряку то, о чем мы хорошо знаем, закончив объяснение так: - Вы видите, как тесно сплетены здесь судьба, воля и свойство характеров; я прихожу к той, которая ждет и может ждать только меня, я же не хочу никого другого, кроме нее, может быть именно потому, что благодаря ей я понял одну нехитрую истину. Она в том, чтобы делать так называемые чудеса своими руками. Когда для человека главное - получать дражайший пятак, легко дать этот пятак, но, когда душа таит зерно пламенного растения - чуда, сделай ему это чудо, если ты в состоянии. Новая душа будет у него и новая у тебя. Когда начальник тюрьмы сам выпустит заключенного, когда миллиардер подарит писцу виллу, опереточную певицу и сейф, а жокей хоть раз попридержит лошадь ради другого коня, которому не везет, - тогда все поймут, как это приятно, как невыразимо чудесно. Но есть не меньшие чудеса: улыбка, веселье, прощение, и - вовремя сказанное, нужное слово. Владеть этим - значит владеть всем. Что до меня, то наше начало - мое и Ассоль - останется нам навсегда в алом отблеске парусов, созданных глубиной сердца, знающего, что такое любовь.

А. Грин Алые паруса
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
19:34 

Без границ...
12.08.2009 в 10:42
Пишет Ryuugan:

CODE GEASS Lelouch of the Rebellion
БИТВЫ РАЗУМОВ.

Sunrise 2006-2008
Жанр: антиутопия, драма, детектив, экшн, меха.



Бесподобное творение! Шедевр интеллектуальной мысли! Парад гениев и сверхразумов. Антиутопия, доведённая до абсурда с неожиданным финалом. Авторы идеи зашли в своей фантазии до предела, выжав из формулы «что было бы, если бы…» все возможные, подчас самые шокирующие варианты развития событий. В результате мы получили наглядное пособие по истории борьбы за власть. Зрелище в высшей степени поучительное, основанное на примере развития человеческого общества. Вот хорошая цитата из аниме, подтверждающая мою мысль (вообще, весь «Код Гиасс» так и просится разойтись на цитаты):

«Мирная жизнь это всего лишь иллюзия. Сражения – вот история человечества. А для воплощения иллюзии в жизнь стоит преподать всем урок». Шнайзель.

Сравните с хорошо всем известным выражением:

«История человечества – это история войн». (Увы, не знаю, кто сказал.)



Кто бы не становился у руля власти в «Коде Гиасс», тот неизменно превращался в диктатора. читать дальше

URL записи

17:07 

ALL HAIL LELOUCH!

Без границ...
29.09.2011 в 19:29
Пишет Выборы 2012:

Лелуш ви Британния
Кандидат: Лелуш ви Британния, фандом Code Geass

Что может наш кандидат?
- Лелуш - друг народа. Он защищает слабых и бедных, не терпит притеснения, не признает олигархию и дискриминацию меньшинств
- Ведущая фигура в мировой политике, большой опыт как проведения, так и подавления революций
- Владеет Гиассом – уникальной способностью, которая поможет стране выйти из любого кризиса
- Уже с десяти лет знает, что такое ответственность – после смерти матери был выслан с сестрой-инвалидом в чужую страну, где, живя в душераздирающих условиях, полностью перенял опеку и над ней
- Бережлив, когда надо
- Мастер на все руки – может и готовить, и шить. Накормит и обошьет страну в случае резкой перемены климата
- Обладает тонким вкусом - снабдит всех политиков самыми модными костюмами. Будет и сам радовать народ экстравагантными нарядами.
- Не забываем, что он гений, а так же харизматичный лидер с богатейшим опытом. Талантливый оратор.
- Умеет эффектно инсценировать свои тонкие политические ходы. Если с вами будет Лелуш, вы забудете про мыльные оперы и американские сериалы, буквально не отрываясь от ежедневных новостей!
- Бессмертная Премьер и Герой Войны, будущий Министр обороны, всегда на его стороне
- Умеет идти на жертвы ради достижения цели, включая даже самопожертвование ради общего блага
- Молод!
- Приведет страну к процветанию и мировому господству

БОНУС: Благодаря гиассу, с легкостью защитить своих избирателей от агрессии со стороны других кандидатов, пользующихся секретными службами



Штаб кандидата:


Программа кандидата:
1. Борьба с коррупцией. Наш кандидат уже зарекомендовал себя на этом поприще, проведя аналогичные кампании на территории Китайской Федерации, где он работал как приглашённый специалист, а также в Священной Британнской Империи, где он провёл кампании гуманизации общества на альтруистких началах.
2. Увеличение уровня жизни населения. Наш кандидат имеет огромный опыт работы по восстановлению государственных структур и национального самосознания.
3. Проведение социальных и экономических реформ. Наш кандидат питает личную неприязнь к каждому нерадивому сотруднику своего аппарата и с огромных умением и деликатностью решает проблемы. Основа политики нашего кандидата -- истинная демократизация общества, поскольку наш кадидат воспитан в традиционных монархических взглядах. Он гарантирует восстановление имперского самосознания и интеграцию государства в мировую политику на ведущих позициях. Наш кандидат имеет поддержку ведущих учёных и медиков планеты, что позволит ему значительно повысить уровень развития данных направлений жизни граждан.
4. Наш кандидат обещает отменить ЕГЭ.
5. Наш кандидат гарантирует равенство перед законом для всех групп граждан.
6. Наш кандидат гарантирует соблюдение положений конституции Российской Федерации. Поверьте, у нашего кандидата есть возможности для реализации этого пункта.
7. Наш кандидат гарантирует, что демократизаторы сторонних государств на территорию России не попадут, поскольку будут сами. Также будет проведена реформа военного сектора. Кандидат гарантирует создание высокоэффективной и современно оснащённой армии.

Предполагаемый кабинет министров:

читать дальше

URL записи

@темы: Сколько можно?!!!

00:54 

Без границ...
11.12.2011 в 20:18
Пишет Meiro:

Шикарная вещь!
10.12.2011 в 03:10
Пишет Мисс Жуть:

Тардис Сантаклауса
Дергаешь за ручку и... никогда не знаешь, куда и в когда тебя занесет! :-D

(с)копирайчено по сети )

URL записи

URL записи

16:31 

Без границ...
09.12.2011 в 13:26
Пишет Kirin de Nocte:

Один за всех...
Натолкнулся тут в сети - очень порадовало. Ничего так коммуналочка...

Множественная личность
Уи́льям Стэ́нли Ми́ллиган (William Stanley Milligan) (14 февраля 1955, Майами-Бич) — один из наиболее известных людей с диагнозом «множественная личность» в истории психиатрии.

История Билли Миллигана рассказана в документальных романах Дэниела Киза «Множественные умы Билли Миллигана» и «Войны Миллигана». Миллиган привлек широкое внимание американской общественности в конце XX века, поскольку стал первым, кого оправдали за совершенные преступления по причине диагноза "расстройство множественной личности".

Альтер-личности у Билли Миллигана появились в возрасте 3-4 лет (безымянный мальчик, с которым он играл, и Кристин, которая заботилась о младшей сестре). Число личностей возросло в возрасте 8—9 лет, когда маленького Билли неоднократно насиловал и избивал отчим. Базовыми считались 10 личностей (описание дано по состоянию на 1977-1978 годы, во время лечения).
Билли — изначальный Уильям Стэнли Миллиган, является основной индивидуальностью, склонный к суициду.
Артур — утончённый, образованный англичанин. Эксперт в науке и медицине, с уклоном на гематологию. С помощью логики и дедукции выяснил, что он не один в теле Миллигана, и выявил остальных личностей. Наряду с Рейдженом взял на себя ответственность за общее тело — за исключением опасных ситуаций, в которых контроль осуществляет Рейджен. Установил правила поведения для остальных «членов семьи» — личностей Миллигана.
Рейджен Вадасковинич — югослав, говорит со славянским акцентом, пишет и говорит на сербохорватском языке. Является «хранителем ненависти». Коммунист, эксперт в оружии и боеприпасах, отвечает за физическую форму. Обладает чрезвычайной силой, благодаря тому, что Артур научил его, как управлять его потоком адреналина. Слабое место Рейджена это женщины и дети, он не смущается помогать им, если они в беде, вплоть до кражи еды и вещей для них. Он управляет базовыми действиями в опасных ситуациях и, наряду с Артуром, может классифицировать личностей как «нежелательных»).
Аллен — 18 лет, мошенник, манипулятор, обладает прекрасным красноречием. Наиболее часто общается с внешним миром. Рисует портреты, играет на барабанах. Единственный правша и единственный, кто курит сигареты.
Томми — «хранитель спасения». По собственным словам, его часто путают с Алленом. Самостоятельно разобрался в электричестве, принципах работы электрических и механических устройств, замков. Научился управлять мышцами и суставами, освобождаться от наручников. Играет на саксофоне, рисует пейзажи.
Денни — испуганный 14-летний мальчик, боится людей, особенно мужчин. Рисует только натюрморты, потому что боится земли в любом виде — Чэлмер некогда заставил его вырыть могилу и закопал в ней, оставив только отверстие для дыхания.
Дэвид — 8 лет, «хранитель боли». Он занимает сознание, чтобы взять боль других.
Кристин — 3-летняя англичанка, одна из первых проявившихся личностей Билли и первая, узнавшая о существовании кого-то ещё. Стояла в углу в школе и дома, если «Билли» напроказил, поскольку в отличие от других личностей делала это спокойно. У нее дислексия, но Артур учит её читать и писать. Рейджен испытывает к ней особенную привязанность. Любимица «семьи».
Кристофер — брат Кристин, 13 лет, играет на гармонике.
Адалана — 19-летняя лесбиянка. Обладает способностью занять тело по собственному желанию. Готовит, наводит порядок в «семье», пишет стихи.

13 других личностей были объявлены Артуром и Рейдженом нежелательными за те или иные проступки (асоциальное поведение, нарушение правил и т. д.).

Нежелательные
Фил — бруклинец с ярко выраженным акцентом. Криминальный элемент, занялся торговлей наркотиков, участвовал в вооружённых ограблениях гомосексуальных пар, поджидавших жертв на стоянках у шоссе.
Кевин — приятель Фила, разработал план ограбления аптеки, а затем похитил награбленное у своих товарищей по делу.
Уолтер — австралиец, любитель охоты. Допускался к телу, когда требовалось его умение находить нужное направление. Артур отнёс его к нежелательным за «варварство» — убийство в лесу вороны.
Эйприл — черноволосая, темноглазая, стройная девушка с бостонским акцентом. Была одержима идеей убийства отчима Билли. Объявлена нежелательной, после того, как убедила Рейджена убить Чэлмера. Артур, вызвав Кристин, смог уговорить Рейджена не совершать убийства.
Самуэль — религиозный еврей. Был признан Артуром нежелательным за то, что продал картину Аллена. Единственная религиозная личность.
Марк — "рабочая лошадь". Он часто упоминается как зомби, потому что он ничего не делает, если ему не говорят, и уставляется в стену когда все надоедают;
Ли — шутник и остряк. Впервые стал управлять телом в Ливанской тюрьме и тогда же был объявлен нежелательным за то, что его розыгрыши заходили слишком далеко и угрожали «семье». После этого исчез из сознания совсем.
Стив — пародист, вызывался в тюрьме после изгнания Ли, поскольку умел рассмешить людей. Приводил в бешенство Рейджена, пародируя его акцент, и Артура, разговаривая на кокни. Был пойман за передразниванием тюремного начальника, в результате чего Миллигана поместили в изолятор.
Джейсон — «клапан давления». Использовался в детстве, чтобы выпустить напряжённость, но это постоянно приводило к сложным ситуациям.
Бобби — бездеятельный мечтатель. Мечтал о приключениях, видел себя актёром, путешественником, героем, но не желал делать для этого что-либо конкретное. Объявил голодовку, за что был причислен к «нежелательным» — в тюремных условиях необходимо было хорошее физическое состояние.
Шон — глухой мальчик с задержкой в развитии. Занимал сознание в детстве, когда Билли наказывали и кричали на него. Из-за своей глухоты часто жужжал, слушая, как звуки отдаются в его голове. Был отнесён к нежелательным, так как во взрослом возрасте в нём не было необходимости.
Мартин — сноб и хвастун из Нью-Йорка. Артур отнёс его к нежелательным из-за отсутствия стремления к самосовершенствованию.
Тимоти (работал в магазине торговцем цветов, пока он не столкнулся с гомосексуалистом, который флиртовал с ним. После этого он вошел в свой собственный мир).

Объединяющей личностью являлся Учитель, который впервые явно проявился во время прохождения Билли курса лечения в Афинском центре психического здоровья. Именно он помог Кейзу рассказать историю Билли Миллигана, так как был способен вспоминать те эпизоды, которые не были доступны остальным членам «семьи».

Некоторые личности Билли Миллигана были одаренными художниками и музыкантами, при этом каждый специализировался на отдельном направлении в живописи/графике или музыкальном инструменте. У всех 24-х был разный коэффициент интеллекта и отличающиеся друг от друга данные ЭЭГ.

URL записи

20:20 

Укатайка!

Без границ...
20.08.2011 в 19:31
Пишет Ryoga Hibiki aka P-chan:

Группа геев отказалась вступать в Единую Россию, сказав, что не настолько уж они и пидарасы.

URL записи

20:09 

Без границ...
19.08.2011 в 21:38
Пишет Gonzzza:

19.08.2011 в 21:30
Пишет Вук Задунайский:

Позднее прозрение
Прямо-таки огорошил вчера местных националистов выдающийся латвийский композитор Раймонд Паулс, заявив, что главными «убийцами» в 1917-1918 годах были отнюдь не русские, а латыши. Так он прокомментировал обвинения в свой адрес в том, что он «продался русским» и является предателем латышского народа.
«Я немного изучал то, что происходило в 1917 и 1918 годах, — сказал маэстро. — Кто был главными убийцами? Наши соотечественники. Что они творили на Украине? Кто сформировал весь этот чекистский аппарат? В основном наши и евреи, хотя они и были потом сами ликвидированы. Кто отстаивал ту революцию? И кто служил в охране Кремля? Латышские стрелки.
Поэтому лучше уж помолчим об этих делах. Это история, и ничего тут не поделаешь. Что толку поднимать ее, лучше ведь не сделаешь. Мы сами всякого дерьма натворили, сами всюду лезли», — заявил Паулс.
читать дальше

(с) www.inoforum.ru/inostrannaya_pressa/rajmond_pau...

URL записи

URL записи

09:51 

Без границ...
12.07.2011 в 11:27
Пишет Gonzzza:

11.07.2011 в 10:38
Пишет fire-dragon:

True
11.07.2011 в 10:31
Пишет марабу:

5 циничных, но мудрых советов:


URL записи

URL записи

URL записи

09:35 

Без границ...
14.07.2011 в 16:51
Пишет Gonzzza:

Когда я была молодой и умной, и работала в НИИ, вместо того чтобы писать всякую гадость и издавать ее в твердых обложках, вместе со мной пороку клавиатуромарательства предавалась еще одна особа, девушка предкандидаского возраста, разочаровавшаяся в любви и уверовавшая в несправедливость этого мира. То бишь вдохновенно кропающая пиесы глубоко трагического содержания - про больных СПИДом, раком и старостью, которые долго мучились и в конце концов помирали, наделяя читателя жуткой депрессией.

Пиесы регулярно посылалась на литературные конкурсы, комиссия плакала, но рекомендовать юное дарование для постановки не решалась - видимо, опасалась шквальной волны самоубийств.

Дарование искренне не понимало, почему его шедевры отвергаются, страдало, мучилось, титанически работало надо собой, и однажды пришло к выводу, что единственное, чего не хватает ее произведениям - благородного безумия.Какового можно достигнуть, курнув конопли. Мол, кто-то из великих за чернильницу без косячка вообще не садился, авось и меня от него муза вставит?!

Я была очень приличной девочкой, честно сказавшей "нет!" наркотикам, поэтому попросить отложить косячок и для меня постеснялась. Однако жутко заинтересовалась и попросила держать меня в курсе эксперимента.

Итак, наша без пяти минут кандидатка и наркоманка где-то раздобыла вожделенную траву, выбрала тихий вечерок без родителей, выключила свет, включила комп, открыла файл, настроила себя на гениальное творчество, благоговейно подожгла косяк, затянулась... и богатый внутренний мир действительно попер из нее со страшной силой - но, увы, в материальном измерении, а не духовном, так что клавиатуру пришлось выбрасывать.

Я окончательно утвердилась в мысли, что наркотики - это зло, и экспериментировать с косяками зареклась.

© Ольга Громыко

URL записи

09:31 

Без границ...
15.07.2011 в 08:17
Пишет Gonzzza:

15.07.2011 в 07:45
Пишет My Precious:

У карты бывшего Союза
С обвальным грохотом в груди
Стою. Не плачу, не молюсь я,
А просто нету сил уйти.

Я глажу горы, глажу реки,
Касаюсь пальцами морей.
Как будто закрываю веки
Несчастной Родины моей...

9e-maya.ru/forum/index.php/topic,11.msg22258.ht...

URL записи

URL записи

09:24 

Без границ...
15.07.2011 в 09:57
Пишет Gonzzza:

15.07.2011 в 09:52
Пишет My Precious:

Голос из немого хора
www.saltt.ru/node/10322

Безбрежна милость Аллаха.
Когда наступал развал,
Он Кадырова дал вайнахам,
А русским Путина дал.

Выбор власти нельзя доверять
Нищим и маргиналам.
Хорошо, наконец, понимать
Это стали интеллектуалы.

И я 8-го июля
Прочитал поутру
Колонку Латыниной Юлии
На портале «Газета.ру».

Про то, что богатые люди культурные —
Это одно.
Но нельзя допускать к избирательным урнам
Всякое говно.

Тех, которые бедны и убоги,
Которые тупы и корявы,
Которые не платят налоги
И живут на халяву.

Чтоб не прошла демократия,
Чтобы не выбрала фюрера
Быдла халявного партия,
Так пишет Латынина Юлия.

Власть богоданную благословлять
Призывал еще сборник «Вехи».
Вот и благословляйте, блядь,
А то выйдет вам на орехи.

Я сам представитель быдла,
И подпусти меня к щели,
Я б вам такое выбрал,
Что вы бы остолбенели.

Пришлось, господа демократы,
Вам бы менять пеленки,
И, как Путин сказал когда-то,
Сбрить свои бороденки.

Покуда этого не стряслось,
Я господ в бороденках кудрявых
Прошу ответить на конкретный вопрос:
Где мне получить халяву?

А то мне бросают предъявы
Трудолюбивые граждане,
Которым выдали на халяву
Комбинаты и скважины.

Надо жарче молиться просто,
И, в небе услышав вас,
Господь вернет Ходорковского
И Прохорова вам даст.

А у русского быдла есть поговорка —
На Бога надейся, а сам не плошай,
Бери охотничью двустволку,
Картечью ее заряжай.

Пока сохранились силы,
Пока не добило пьянство,
Точи свои старые вилы,
Авось еще пригодятся.

(с) Всеволод Емелин /12 июля 2011

URL записи

URL записи

09:22 

Без границ...
15.07.2011 в 10:37
Пишет Gonzzza:

Борцам с "кровавым режимом Лукашенко" посвящается. Хочется пожелать, чтобы Батька как можно скорее отказался от своих кроваво-тоталитарных замашек и в обращении с "несогласными" пошел по демократическому пути передовых европейских стран - например Германии.

Ниже показано, как демократично и толерантно работают с гражданами немецкие полицейские. Я считаю, что если Лукашенко будет поступать так же, то его можно будет признать въездным куда угодно и рукопожатным у всех свободно-мыслящих людей.
Это вам не "ВКонтакте" блочить, тут собаками можно травить. Это вообще первейший признак демократии - если людей можно травить собаками, то значит царство свободы не за горами.



В нагрузку в камментах прислали не менее замечательное видео, где свободная и демократическая французская полиция свободно и демократично разбирается с беременными и детьми.



© colonelcassad.livejournal.com/433132.html

URL записи

21:10 

Вино из одуванчиков (с) Бредберри

Без границ...
Самое трепетно любимое:

А первого августа в полдень Билл Форестер уселся в свою машину и закричал, что едет в город за каким-то необыкновенным мороженым, и не составит ли ему кто-нибудь компанию? Не прошло и пяти минут, как повеселевший Дуглас шагнул с раскаленной мостовой в прохладную, точно пещера, пахнущую лимонадом и ванилью аптеку и уселся с Биллом Форестером у снежно-белой мраморной стойки. Они потребовали, чтобы им перечислили все самые необыкновенные сорта мороженого, и когда официант дошел до лимонного мороженого с ванилью, «какое едали в старину», Билл Форестер прервал его:

— Вот его-то нам и давайте.

— Да, сэр, — подтвердил Дуглас.

В ожидании мороженого они медленно поворачивались на своих вертящихся табуретах. Перед глазами у них проплывали серебряные краны, сверкающие зеркала, приглушенно жужжащие вентиляторы, что мелькали под потолком, зеленые шторки на окнах, плетеные стулья… Потом они перестали вертеться. Их взгляды уперлись в мисс Элен Лумис — ей было девяносто пять лет, и она с удовольствием уплетала мороженое.

— Молодой человек, — сказала она Биллу Форестеру. — Вы, я вижу, наделены и вкусом и воображением. И силы воли у вас, конечно, хватит на десятерых, иначе вы не посмели бы отказаться от обычных сортов, перечисленных в меню, и преспокойно, без малейшего колебания и угрызений совести заказать такую неслыханную вещь, как лимонное мороженое с ванилью.

Билл Форестер почтительно склонил голову.

— Подите сюда, вы оба, — продолжала старуха. — Садитесь за мой столик. Поговорим о необычных сортах мороженого и еще о всякой всячине — похоже, у нас найдутся общие слабости и пристрастия. Не бойтесь, я за вас заплачу.

Они заулыбались и, прихватив свои тарелочки, пересели к ней.

— Ты, видно, из Сполдингов, — сказала она Дугласу. — Голова у тебя точь-в-точь как у твоего дедушки. А вы — вы Уильям Форестер. Вы пишете в «Кроникл», и совсем неплохо. Я о вас очень наслышана, все даже и пересказывать неохота.

— Я тоже вас знаю, — ответил Билл Форестер. — Вы — Элен Лумис. — Он чуть замялся и прибавил: — Когда-то я был в вас влюблен.

Недурно для начала. — Старуха спокойно набрала ложечку мороженого. — Значит, не миновать следующей встречи.

Нет, не говорите мне, где, когда и как случилось, что вы влюбились в меня. Отложим это до другого раза. Вы своей болтовней испортите мне аппетит. Смотри ты, какой! Впрочем, сейчас мне пора домой. Раз вы репортер, приходите завтра от трех до четырех пить чай; может случиться, что я расскажу вам историю этого города с тех далеких времен, когда он был просто факторией. И оба мы немножко удовлетворим свое любопытство. А знаете, мистер Форестер, вы напоминаете мне одного джентльмена, с которым я дружила семьдесят… да, семьдесят лет тому назад.

Она сидела перед ними, и им казалось, будто они разговаривают с серой, дрожащей заблудившейся молью. Голос ее доносился откуда-то издалека, из недр старости и увядания, из-под праха засушенных цветов и давным-давно умерших бабочек.

— Ну что ж. — Она поднялась. — Так вы завтра придете?

— Разумеется, приду, — сказал Билл Форестер.

И она отправилась в город по своим делам, а мальчик и молодой человек неторопливо доедали свое мороженое и смотрели ей вслед.

На другое утро Уильям Форестер проверял кое-какие местные сообщения для своей газеты, после обеда съездил за город на рыбалку, но поймал только несколько мелких рыбешек и сразу же беспечно швырнул их обратно в реку; а в три часа, сам не заметив, как это вышло, — ведь он как будто об этом и не думал вовсе, — очутился в своей машине на некоей улице. Он с удивлением смотрел, как руки его сами собой поворачивают руль и машина, описав широкий полукруг, подъезжает к увитому плющом крыльцу. Он вылез, захлопнул дверцу, и тут оказалось, что машина у него мятая и обшарпанная, совсем как его изжеванная и видавшая виды трубка, — в огромном зеленом саду перед свежевыкрашенным трехэтажным домом в викторианском стиле это особенно бросалось в глаза. В дальнем конце сада что-то колыхнулось, донесся чуть слышный оклик, и он увидел мисс Лумис — там, вдалеке, в ином времени и пространстве, она сидела одна и ждала его; перед ней мягко поблескивало серебро чайного сервиза.

— В первый раз вижу женщину, которая вовремя готова и ждет, — сказал он, подходя к ней. — Правда, я и сам первый раз в жизни прихожу на свиданье вовремя.

— А почему? — спросила она и выпрямилась в плетеном кресле.

— Право, не знаю, — признался он.

— Ладно. — Она стала разливать чай. — Для начала: что вы думаете о нашем подлунном мире?

— Я ничего о нем не знаю.

— Говорят, с этого начинается мудрость. Когда человеку семнадцать, он знает все. Если ему двадцать семь и он по-прежнему знает все — значит, ему все еще семнадцать.

— Вы, видно, многому научились за свою жизнь.

— Хорошо, все-таки, старикам — у них всегда такой вид, будто они все на свете знают. Но это лишь притворство и маска, как всякое другое притворство и всякая другая маска. Когда мы, старики, остаемся одни, мы подмигиваем друг другу и улыбаемся: дескать, как тебе нравится моя маска, мое притворство, моя уверенность? Разве жизнь — не игра? И ведь я недурно играю?

Они оба посмеялись. Билл откинулся на стуле и впервые за много месяцев смех его звучал естественно. Потом мисс Лумис обеими руками взяла свою чашку и заглянула в нее.

— А знаете, хорошо, что мы встретились так поздно. Не хотела бы я встретить вас, когда мне был двадцать один год и я была совсем еще глупенькая.

— Для хорошеньких девушек в двадцать один год существуют особые законы.

— Так вы думаете, я была хорошенькая?

Он добродушно кивнул.

— Да с чего вы это взяли? — спросила она. — Вот вы увидели дракона, он только что съел лебедя; можно ли судить о лебеде по нескольким перышкам, которые прилипли к пасти дракона? А ведь только это и осталось — дракон, весь в складках и морщинах, который сожрал белую лебедушку. Я не вижу ее уже много-много лет. И даже не помню, как она выглядела. Но я ее чувствую.

Внутри она все та же, все еще жива, ни одно перышко не слиняло. Знаете, в иное утро, весной или осенью, я просыпаюсь и думаю: вот сейчас побегу через луга в лес и наберу земляники! Или поплаваю в озере, или стану танцевать всю ночь напролет, до самой зари! И вдруг спохватываюсь. Ах ты, пропади все пропадом! Да ведь он меня не выпустит, этот дряхлый развалина-дракон. Я как принцесса в рухнувшей башне — выйти невозможно, знай себе сиди да жди Прекрасного принца.

— Вам бы книги писать.

— Дорогой мой мальчик, я и писала. Что еще оставалось делать старой деве? До тридцати лет я была легкомысленной дурой и только и думала, что о забавах, развлечениях да танцульках. А потом единственному человеку, которого я по-настоящему полюбила, надоело меня ждать, и он женился на другой. И тут на зло самой себе я решила: раз не вышла замуж, когда улыбнулось счастье, — поделом тебе, сиди в девках! И принялась путешествовать. На моих чемоданах запестрели разноцветные наклейки. Побывала я в Париже, в Вене, в Лондоне — и всюду одна да одна, и тут оказалось: быть одной в Париже ничуть не лучше, чем в Грин-Тауне, штат Иллинойс. Все равно где — важно, что ты одна. Конечно, остается вдоволь времени размышлять, шлифовать свои манеры, оттачивать остроумие. Но иной раз я думаю: с радостью отдала бы острое словцо или изящный реверанс за друга, который остался бы со мной на субботу и воскресенье лет, эдак, на тридцать.

Они молча допили чай.

— Вот какой приступ жалости к самой себе, — добродушно сказала мисс Лумис. — Давайте поговорим о вас. Вам тридцать один и вы все еще не женаты?

— Я бы объяснил это так: женщины, которые живут, думают и говорят, как вы, — большая редкость, — сказал Билл.

— Бог ты мой, — серьезно промолвила она. — Да неужто молодые женщины станут говорить, как я! Это придет позднее. Во-первых, они для этого еще слишком молоды. И, во-вторых, большинство молодых людей до смерти пугаются, если видят, что у женщины в голове есть хоть какие-нибудь мысли. Наверно, вам не раз встречались очень умные женщины, которые весьма успешно скрывали от вас свой ум. Если хотите найти для коллекции редкостного жучка, нужно хорошенько поискать и не лениться пошарить по разным укромным уголкам.

Они снова посмеялись.

— Из меня, верно, выйдет ужасно дотошный старый холостяк, — сказал Билл.

— Нет, нет, так нельзя. Это будет неправильно. Вам и сегодня не надо бы сюда приходить. Эта улица упирается в египетскую пирамиду — и только. Конечно, пирамиды — это очень мило, но мумии — вовсе не подходящая для вас компания. Куда бы вам хотелось поехать? Что бы вы хотели делать, чего добиться в жизни?

— Хотел бы повидать Стамбул, Порт-Саид, Найроби, Будапешт. Написать книгу. Очень много курить. Упасть со скалы, но на полдороге зацепиться за дерево. Хочу, чтобы где-нибудь в Марокко в меня раза три выстрелили в полночь в темном переулке. Хочу любить прекрасную женщину.

— Ну, я не во всем смогу вам помочь, — сказала мисс Лумис. — Но я много путешествовала и могу вам порассказать о разных местах. И, если угодно, пробегите сегодня вечером, часов в одиннадцать, по лужайке перед моим домом, и я, так и быть, выпалю в вас из мушкета времен Гражданской войны, конечно, если еще не лягу спать. Ну как, насытит ли это вашу мужественную страсть к приключениям?

— Это будет просто великолепно!

— Куда же вы хотите отправиться для начала? Могу увезти вас в любое место. Могу вас заколдовать. Только пожелайте. Лондон? Каир? Ага, вы так и просияли! Ладно, значит, едем в Каир. Не думайте ни о чем. Набейте свою трубку этим душистым табаком и устраивайтесь поудобнее.

Билл Форестер откинулся в кресле, закурил трубку и, чуть улыбаясь, приготовился слушать.

— Каир… — начала она.

Прошел час, наполненный драгоценными камнями, глухими закоулками и ветрами египетской пустыни.

Солнце источало золотые лучи, Нил катил свои мутно-желтые воды, а на вершине пирамиды стояла совсем юная, порывистая и очень жизнерадостная девушка, и смеялась, и звала его из тени наверх, на солнце, и он спешил подняться к ней, и вот она протянула руку и помогает ему одолеть последнюю ступеньку… а потом они, смеясь, качаются на спине у верблюда, а навстречу вздымается громада Сфинкса… а поздно ночью в туземном квартале звенят молоточки по бронзе и серебру, и кто-то наигрывает на незнакомых струнных инструментах, и незнакомая мелодия звучит все тише и, наконец, замирает вдали…

Уильям Форестер открыл глаза. Мисс Элен Лумис умолкла, и оба они опять были в Грин-Тауне, в саду, с таким чувством, точно целый век знают друг друга, и чай в серебряном чайнике уже остыл, и печенье подсохло в лучах заходящего солнца. Билл вздохнул, потянулся и снова вздохнул.

— Никогда в жизни мне не было так хорошо!

— И мне тоже.

— Я вас очень утомил. Мне надо было уйти уже час назад.

— Вы и сами знаете, что я отлично провела этот час. Но вот вам-то что за радость сидеть с глупой старухой…

Билл Форестер вновь откинулся на спинку кресла и смотрел на нее из-под полуопущенных век. Потом зажмурился так, что в глаза проникала лишь тонюсенькая полоска света. Осторожно наклонил голову на один бок, потом на другой.

— Что это вы? — недоуменно спросила мисс Лумис.

Билл не ответил и продолжал ее разглядывать.

— Если найти точку, — бормотал он, — можно приспособиться, отбросить лишнее… — а про себя думал: можно не замечать морщины, скинуть со счетов годы, повернуть время вспять.

И вдруг встрепенулся.

— Что случилось? — спросила мисс Лумис.

Но все уже пропало. Он открыл глаза, чтобы снова поймать тот призрак. Ошибка, этого делать не следовало. Надо было откинуться назад, забыть обо всем и смотреть словно бы лениво, не спеша, полузакрыв глаза.

— На какую-то секунду я это увидел, — сказал он.

— Что увидели?

Лебедушку, конечно, подумал он, и, наверно, она прочла это слово по его губам.

Старуха порывисто выпрямилась в своем кресле. Руки застыли на коленях. Глаза, устремленные на него, медленно наполнялись слезами. Билл растерялся.

— Простите меня, — сказал он наконец. — Ради бога, простите.

— Ничего. — Она по-прежнему сидела выпрямившись, стиснув руки на коленях, и не смахивала слез. — Теперь вам лучше уйти. Да, завтра можете прийти опять, а сейчас, пожалуйста, уходите, и ничего больше не надо говорить.

Он пошел прочь через сад, оставив ее в тени за столом. Оглянуться он не посмел.

Прошло четыре дня, восемь, двенадцать; его приглашали то к чаю, то на ужин, то на обед. В долгие зеленые послеполуденные часы они сидели и разговаривали — об искусстве, о литературе, о жизни, обществе и политике. Ели мороженое, жареных голубей, пили хорошие вина.

— Меня никогда не интересовало, что болтают люди, — сказала она однажды. — А они болтают, да?

Билл смущенно поерзал на стуле.

— Так я и знала. Про женщину всегда сплетничают, даже если ей уже стукнуло девяносто пять.

— Я могу больше не приходить.

— Что вы! — воскликнула она и тотчас опомнилась. — Это невозможно, вы и сами знаете, — продолжала она спокойнее. — Да ведь и вам все равно, что́ они там подумают и что скажут, правда? Мы-то с вами знаем — ничего худого тут нет.

— Конечно, мне все равно, — подтвердил он.

— Тогда мы еще поиграем в нашу игру. — Мисс Лумис откинулась в кресле. — Куда на этот раз? В Париж? Давайте в Париж.

— В Париж, — Билл согласно кивнул.

— Итак, — начала она, — на дворе год тысяча восемьсот восемьдесят пятый и мы садимся на пароход в нью-йоркской гавани. Вот наш багаж, вот билеты, там — линия горизонта. И мы уже в открытом море.

Подходим к Марселю…

Она стоит на мосту и глядит вниз, в прозрачные воды Сены, и вдруг он оказывается рядом с ней и тоже глядит вниз, на волны лета, бегущие мимо. Вот в белых пальцах у нее рюмка с аперитивом, и снова он тут как тут, наклоняется к ней, чокается, звенят рюмки. Он видит себя в зеркалах Версаля, над дымящимися доками Стокгольма, они вместе считают вывески цирюльников вдоль каналов Венеции. Все, что она видела одна, они видят теперь снова вместе.

Как-то в середине августа они под вечер сидели вдвоем и глядели друг на друга.

— А знаете, ведь я бываю у вас почти каждый день вот уже две с половиной недели, — сказал Билл.

— Не может быть!

— Для меня это огромное удовольствие.

— Да, но ведь на свете столько молодых девушек…

— В вас есть все, чего недостает им, — доброта, ум, остроумие…

— Какой вздор! Доброта и ум — свойства старости. В двадцать лет женщине куда интересней быть бессердечной и легкомысленной. — Она умолкла и перевела дух. — Теперь я хочу вас смутить. Помните, когда мы встретились в первый раз в аптеке, вы сказали, что у вас одно время была… ну, скажем, симпатия ко мне. Потом вы старались, чтобы я об этом забыла, ни разу больше об этом не упомянули. Вот мне и приходится самой просить вас объяснить мне, что это была за нелепость.

Билл замялся.

— Вы и правда меня смутили.

— Ну, выкладывайте!

— Много лет назад я случайно увидал вашу фотографию.

— Я никогда не разрешаю себя фотографировать.

— Это была очень старая карточка, вам на ней лет двадцать.

— Ах, вот оно что. Это просто курам на смех! Всякий раз, когда я жертвую деньги на благотворительные цели или еду на бал, они выкапывают эту карточку и опять ее перепечатывают. И весь город смеется. Даже я сама.

— Со стороны газеты это жестоко.

— Ничуть. Я им сказала: если вам нужна моя фотография, берите ту, где я снята в тысяча восемьсот пятьдесят третьем году. Пусть запомнят меня такой. И уж, пожалуйста, во время панихиды не открывайте крышку гроба.

— Я расскажу вам, как все это было.

Билл Форестер скрестил руки на груди, опустил глаза и немного помолчал. Он так ясно представил себе эту фотографию. Здесь, в этом саду было вдоволь времени вспомнить каждую черточку, и перед ним встала Элен Лумис — та, с фотографии, совсем еще юная и прекрасная, когда она впервые в жизни одна позировала перед фотоаппаратом. Ясное лицо, тихая, застенчивая улыбка.

Это было лицо весны, лицо лета, теплое дыханье душистого клевера. На губах рдели гранаты, в глазах голубело полуденное небо. Коснуться этого лица — все равно что ранним декабрьским утром распахнуть окно и, задохнувшись от ощущения новизны, подставить руку под первые легчайшие пушинки снега, что падают с ночи, неслышные и нежданные. И все это — теплота дыханья и персиковая нежность — навсегда запечатлелось в чуде, именуемом фотографией, над ним не властен ветер времени, его не изменит бег часовой стрелки, оно никогда ни на секунду не постареет; этот легчайший первый снежок никогда не растает, он переживет тысячи жарких июлей.

Вот какова была та фотография, и вот как он узнал мисс Лумис. Он вспомнил все это, знакомый облик встал перед его мысленным взором, и теперь он вновь заговорил:

— Когда я в первый раз увидел эту простую карточку — девушку со скромной, без затеи, прической, — я не знал, что снимок сделан так давно. В газетной заметке говорилось, что Элен Лумис откроет в этот вечер бал в ратуше. Я вырезал фотографию из газеты. Весь день я всюду таскал ее с собой. Я твердо решил пойти на этот бал. А потом, уже к вечеру, кто-то увидел, как я гляжу на эту фотографию, и мне открыли истину. Рассказали, что снимок очаровательной девушки сделан давным-давно и газета из года в год его перепечатывает.

И еще мне сказали, что не стоит идти на бал и искать вас там по этой фотографии.

Долгую минуту они сидели молча Потом Билл исподтишка глянул на мисс Лумис. Она смотрела в дальний конец сада, на отраду, увитую розами. На лице ее ничего не отразилось. Она немного покачалась в своем кресле и мягко сказала:

— Ну, вот и все. Не выпить ли нам еще чаю?

Они молча потягивали чай. Потом она наклонилась вперед и похлопала его по плечу.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что вы хотели пойти на бал искать меня, за то, что вырезали фотографию из газеты, — за все. Большое вам спасибо.

Они побродили по тропинкам сада.

— А теперь моя очередь, — сказала мисс Лумис. — Помните, я как-то обмолвилась об одном молодом человеке, который ухаживал за мной семьдесят лет тому назад? Он уже лет пятьдесят как умер, но в то время он был совсем молодой и очень красивый, целые дни проводил в седле и даже летними ночами скакал на лихом коне по окрестным лугам. От него так и веяло здоровьем и сумасбродством, лицо всегда покрыто загаром, руки вечно исцарапаны; и все-то он бурлил и кипятился, а ходил так стремительно, что, казалось, его вот-вот разорвет на части. То и дело менял работу — бросит все и перейдет на новое место, а однажды сбежал и от меня, потому что я была еще сумасбродней его и ни за что не соглашалась стать степенной мужней женой. Вот так все и кончилось. И я никак не ждала, что в один прекрасный день вновь увижу его живым. Но вы живой, и нрав у вас тоже горячий и неуемный, и вы такой же неуклюжий и вместе с тем изящный. И я заранее знаю, как вы поступите, когда вы и сами еще об этом не догадываетесь, и однако всякий раз вам поражаюсь. Я всю жизнь считала, что перевоплощение — бабьи сказки, а вот на днях вдруг подумала: а что, если взять и крикнуть на улице «Роберт! Роберт!» — не обернется ли на этот зов Уильям Форестер?

— Не знаю, — сказал он.

— И я не знаю. Потому-то жизнь так интересна.

Август почти кончился. По городу медленно плыло первое прохладное дыхание осени, яркая зелень листвы потускнела, а потом деревья вспыхнули буйным пламенем, зарумянились, заиграли всеми красками горы и холмы, а пшеничные поля побурели. Дни потекли знакомой однообразной чередой, точно писарь выводил ровным круглым почерком букву за буквой, строку за строкой.

Как-то раз Уильям Форестер шагал по хорошо знакомому саду и еще издали увидел, что Элен Лумис сидит за чайным столом и старательно что-то пишет. Когда Билл подошел, она отодвинула перо и чернила.

— Я вам писала, — сказала она.

— Не стоит трудиться — я здесь.

— Нет, это письмо особенное. Посмотрите. — Она показала Биллу голубой конверт, только что заклеенный и аккуратно разглаженный ладонью. — Запомните, как оно выглядит. Когда почтальон принесет вам его, это будет означать, что меня уже нет в живых.

— Ну что это вы такое говорите!

— Садитесь и слушайте.

Он сел.

— Дорогой мой Уильям, — начала она, укрывшись под тенью летнего зонтика. — Через несколько дней я умру. Нет, не перебивайте меня. — Она предостерегающе подняла руку. — Я не боюсь. Когда живешь так долго, теряешь многое, в том числе и чувство страха. Никогда в жизни не любила омаров — может, потому, что не пробовала. А в день, когда мне исполнилось восемьдесят, решила — дай-ка отведаю. Не скажу, чтобы я их так сразу и полюбила, но теперь я хоть знаю, каковы они на вкус, и не боюсь больше. Так вот, думаю, и смерть — вроде омара, и уж как-нибудь я с ней примирюсь. — Мисс Лумис махнула рукой. — Ну, хватит об этом. Главное, что я вас больше не увижу. Отпевать меня не будут. Я полагаю, женщина, которая прошла в эту дверь, имеет такое же право на уединение, как женщина, которая удалилась на ночь к себе в спальню.

— Смерть предсказать невозможно, — выговорил наконец Билл.

— Вот что, Уильям. Полвека я наблюдаю за дедовскими часами в прихожей. Когда их заводят, я могу точно сказать наперед, в котором часу они остановятся. Так и со старыми людьми. Они чувствуют, как слабеет завод и маятник раскачивается все медленнее. Ох, пожалуйста, не смотрите на меня так.

— Простите, я не хотел… — ответил он.

— Мы ведь славно провели время, правда? Это было так необыкновенно хорошо — наши с вами беседы каждый день. Есть такая ходячая, избитая фраза — родство душ; так вот, мы с вами и есть родные души. — Она повертела в руках голубой конверт. — Я всегда считала, что истинную любовь определяет дух, хотя тело порой отказывается этому верить. Тело живет только для себя. Только для того, чтобы пить, есть и ждать ночи. В сущности это — ночная птица. А дух ведь рожден от солнца, Уильям, и его удел — за нашу долгую жизнь тысячи и тысячи часов бодрствовать и впитывать все, что нас окружает. Разве можно сравнить тело, это жалкое и себялюбивое порождение ночи, со всем тем, что за целую жизнь дают нам солнце и разум? Не знаю. Знаю только, что все последние дни мой дух соприкасался с вашим, и дни эти были лучшими в моей жизни. Еще о многом надо бы поговорить, да придется отложить до новой встречи.

— У нас не так уж много времени.

— Да, но вдруг будет еще одна встреча! Время — престранная штука, а жизнь — и еще того удивительней. Как-то там не так повернулись колесики или винтики, и вот жизни человеческие переплелись слишком рано или слишком поздно. Я чересчур зажилась на свете, это ясно. А вы родились то ли слишком рано, то ли слишком поздно. Ужасно досадное несовпадение. А может, это мне в наказание — уж очень я была легкомысленной девчонкой. Но на следующем обороте колесики могут опять повернуться так, как надо. А покуда — непременно найдите себе славную девушку, женитесь и будьте счастливы. Но прежде вы должны мне кое-что обещать.

— Все, что угодно.

— Обещайте не дожить до глубокой старости, Уильям. Если удастся, постарайтесь умереть, пока вам не исполнится пятьдесят. Я знаю, это не так просто. Но я вам очень советую — ведь кто знает, когда еще появится на свет вторая Элен Лумис. А вы только представьте: вот вы уже дряхлый старик, и в один прекрасный день в тысяча девятьсот девяносто девятом году плететесь по Главной улице и вдруг видите меня, а мне только двадцать один, и все опять полетело вверх тормашками, — ведь, правда, это было бы ужасно? Мне кажется, как ни приятно нам было встречаться в эти последние недели, мы все равно не могли бы больше так жить. Тысяча галлонов чая и пятьсот печений — вполне достаточно для одной дружбы. Так что непременно устройте себе, лет эдак через двадцать, воспаление легких. Ведь я не знаю, сколько вас там продержат, на том свете, — а вдруг сразу отпустят обратно? Но я сделаю все, что смогу, Уильям, обещаю вам. И если все пойдет как надо, без ошибок и опозданий, знаете, что может случиться?

— Скажите мне.

— Как-нибудь, году так в тысяча девятьсот восемьдесят пятом или девяностом, молодой человек по имени Том Смит или, скажем, Джон Грин, гуляя по улицам, заглянет мимоходом в аптеку и, как полагается, спросит там какого-нибудь редкостного мороженого. А по соседству окажется молодая девушка, его сверстница, и когда она услышит, какое мороженое он заказывает, что-то произойдет. Не знаю, что именно и как именно. А уж она-то и подавно не будет знать, как и что. И он тоже. Просто от одного названия этого мороженого у обоих станет необыкновенно хорошо на душе. Они разговорятся. А потом познакомятся и уйдут из аптеки вместе.

И она улыбнулась Уильяму.

— Вот как гладко получается, но вы уж извините старуху, люблю все разбирать и по полочкам раскладывать. Это просто так, пустячок вам на память.

А теперь поговорим о чем-нибудь другом. О чем же? Осталось ли на свете хоть одно местечко, куда мы еще не съездили? А в Стокгольме мы были?

— Да, прекрасный город.

— А в Глазго? Тоже? Куда же нам теперь?

— Почему бы не съездить в Грин-Таун, штат Иллинойс? — предложил Билл. — Сюда. Мы ведь, собственно, не побывали вместе в нашем родном городе.

Мисс Лумис откинулась в кресле, Билл последовал ее примеру, и она начала:

— Я расскажу вам, каким был наш город давным-давно, когда мне едва минуло девятнадцать…

Зимний вечер, она легко скользит на коньках по замерзшему пруду, лед под луной белый-белый, а под ногами скользит ее отражение и словно шепчет ей что-то. А вот летний вечер — летом здесь, в этом городе, зноем опалены и улицы, и щеки, и в сердце знойно, и куда ни глянь, мерцают — то вспыхнут, то погаснут — светлячки. Октябрьский вечер, ветер шумит за окном, а она забежала в кухню полакомиться тянучкой и беззаботно напевает песенку; а вот она бегает по мглистому берегу реки, вот весенним вечером плавает в гранитном бассейне за городом, в глубокой и теплой воде; а теперь — Четвертое июля, в небе рассыпаются разноцветные огни фейерверка — и алым, синим, белым светом озаряются лица зрителей на каждом крыльце, и когда гаснет в небе последняя ракета, одно девичье лицо сияет ярче всех.

— Вы видите все это? — спрашивает Элен Лумис. — Видите меня там, с ними?

— Да, — отвечает Уильям Форестер, не открывая глаз. — Я вас вижу.

— А потом, — говорит она, — потом…

Голос ее все не смолкает, день на исходе и сгущаются сумерки, а голос все звучит в саду, и всякий, кто пройдет мимо за оградой, даже издалека может его услышать — слабый, тихий, словно шелест крыльев мотылька…

Два дня спустя Уильям Форестер сидел за столом у себя в редакции, и тут пришло письмо. Его принес Дуглас, отдал Уильяму, и лицо у него было такое, словно он знал, что там написано.

Уильям Форестер сразу узнал голубой конверт, но не вскрыл его. Просто положил в карман рубашки, минуту молча смотрел на мальчика, потом сказал:

— Пойдем, Дуг. Я угощаю.

Они шли по улицам и почти всю дорогу молчали; Дуглас и не пытался заговорить — чутье подсказывало ему, что так надо. Надвинувшаяся было осень отступила. Вновь сияло лето, вспенивая облака и начищая голубой металл неба. Они вошли в аптеку и уселись у снежно-белой стойки. Уильям Форестер вынул из нагрудного кармана письмо и положил перед собой, но все не распечатывал конверт.

Он смотрел в окно: желтый солнечный свет на асфальте, зеленые полотняные навесы над витринами, сияющие золотом буквы вывесок через дорогу… потом взглянул на календарь на стене. Двадцать седьмое августа тысяча девятьсот двадцать восьмого года. Он взглянул на свои ручные часы; сердце билось медленно и тяжело, а минутная стрелка на циферблате совсем не двигалась, и календарь навеки застыл на этом двадцать седьмом августа, и даже солнце, казалось, пригвождено к небу и никогда уже не закатится. Вентиляторы над головой, вздыхая, разгоняли теплый воздух. Мимо распахнутых дверей аптеки, чему-то смеясь, проходили женщины, но он их не видел, он смотрел сквозь них и видел дальние улицы и часы на высокой башне здания суда. Наконец распечатал письмо и стал читать.

Потом медленно повернулся на вертящемся табурете. Опять и опять беззвучно повторял эти слова про себя и, наконец, выговорил их вслух, и снова повторил:

— Лимонного мороженого с ванилью, — сказал он. — Лимонного мороженого с ванилью.

@музыка: Rufus Wainwright - Hallelujah

@темы: Смотрю в себя - как в зеркало.., На шаг ближе к душе, Отражение души, Светлая грусть..., Тёплые люди, Глинянная душа, Тепло в душе, Душа...

09:11 

ПОЧЕМУ СПИТ РЕБЕНОК.

Без границ...
Эту статью прочитала несколько месяцев назад. Кто автор, я не знаю.
Все это время она не выходит у меня из головы. Пожалуйста, прочтите.

В переходе возле станции метро сидит женщина неопределенного возраста. Ей можно дать с ходу и тридцать, и двадцать три, и сорок два. Волосы у женщины спутаны и грязны, голова опущена в скорби.

Перед женщиной на заплеванном полу перехода лежит кулек. В кулек сердобольные граждане бросают деньги. И не бросали бы, да на руках женщина держит весомый «аргумент» в пользу того, что ей деньги просто необходимы. На руках у женщины спит ребенок лет двух. Он в грязной шапочке, бывшей когда-то белой, в спортивном костюмчике. Переход – место достаточно оживленное. И течет нескончаемым потоком людская толпа, и звенит мелочь в кульке, и шуршат купюры.

Я ходил мимо женщины около месяца. Я догадывался, кому уходят деньги, жертвуемые многочисленными прохожими. Уж сколько говорено, сколько написано, но народ наш такой – жалостливый. Жалостливый, до слез. Готов народ наш отдать последнюю рубашку свою, последние копейки из кармана вытряхнуть. Подал такому «несчастному» – и чувствуешь, что у тебя все еще не так плохо. Помог, вроде бы как. Хорошее дело сделал…

Я ходил мимо попрошайки месяц. Не подавал, так как не хотел, чтобы на мои деньги какой-нибудь негодяй купил себе кирпича одну штуку, да вставил в стену нового дома-дворца своего. Пускай будет дыра у него в стене, у негодяя этого. Не будет кирпича от меня. Но, судя по тому, как попрошайке подавали, хозяин ее имел уже несколько домов-дворцов.

Ну и попрошайке что-то перепадает, конечно. Бутылка водки на вечер, да шаурма. Хозяева таких «точек» попрошайничества имеют немало, но отличаются жадностью. И жестокостью. На том и держится их супердоходный бизнес. На деньгах да на страхе. Никто из опускающих монетку в кулечек не знает, что «встать» на место возле Владимирского собора невозможно, а хождение по вагонам метро с уныло-тягучим «простите, что я до вас обращаюся» стоит от 20 долларов в день. Или – знает? В таком случае – знает, но подает?
Никто из добряков, жертвующих «мадонне с младенцем», не задумывается над еще одним вопросом. Над одним несоответствием, буквально бросающимся в глаза. Спустя месяц хождения мимо попрошайки меня вдруг как током ударило, и я, остановившись в многолюдном переходе, уставился на малыша, одетого в неизменно-грязный спортивный костюмчик. Я понял, что именно казалось мне «неправильным», если можно назвать «правильным» уже само нахождение ребенка в грязном подземном переходе с утра до вечера. Ребенок спал. Ни всхлипа, ни вскрика. Спал, уткнувшись личиком в колено той, кто представлялась его мамой. Попрошайка подняла на меня глаза. Наши взгляды встретились. Бьюсь об заклад, она поняла то, что понял я…

У кого из вас, уважаемые читатели, есть дети? Вспомните, как часто они спали в возрасте 1-2-3-х лет? Час, два, максимум три (не подряд) дневного сна, и снова – движение. За весь месяц каждодневного моего хождения по переходу я НИ РАЗУ не видел ребенка бодрствующим! Я смотрел на маленького человечка, уткнувшегося в колено «мамы», и страшное мое подозрение постепенно формировалось в твердую уверенность.
– Почему он спит все время? – спросил я, уставившись на ребенка.
Попрошайка сделала вид, что не расслышала. Она опустила глаза и закуталась в воротник потертой куртки. Я повторил вопрос. Женщина вновь подняла глаза. Она посмотрела куда-то за мою спину. Во взгляде ее явственно читалось усталое раздражение вперемешку с полнейшей отрешенностью. Я впервые видел подобный взгляд. Взгляд существа с другой планеты.
- Пошел на… – произнесла она одними губами.
– Почему он спит?! – я почти кричал…

Сзади кто-то положил руку мне на плечо. Я оглянулся. Мужчина с типичным лицом рабочего с близлежащего завода неодобрительно хмурил седые брови:
– Ты чего к ней пристал? Видишь – и так жизнь у нее… Эх… На вот, дочка, – мужик вытряхнул из своей огромной пятерни монетки.
Попрошайка перекрестилась, изобразив на лице смирение и вселенскую скорбь. Мужик убрал ручищу с моего плеча, побрел к выходу из перехода. Дома он расскажет, как защитил угнетенную, несчастную, обездоленную женщину от негодяя в дорогой дубленке.

Милиционер, подошедший ко мне в переходе на следующий день, выразился почти так же, как и его «подопечная» попрошайка. И на свой вопрос я получил исчерпывающее:
– Пошел в…
А ребенок спал…
Я позвонил знакомому. Это веселый и смешливый человек с глазами-маслинами. Он с горем пополам окончил три класса, и читает с трудом. Полное отсутствие образования не мешает ему передвигаться по улицам города на очень дорогих иномарках и жить в домике с бесчисленным количеством окон, башенок и балкончиков. Знакомый был весьма удивлен моей уверенностью в том, что весь без исключения подобный бизнес контролируют представители его национальности.

Я узнал, что в Киеве попрошаек «держат» и молдаване, и украинцы. Причем, первые специализируются, в основном, на «инвалидах войны». Мы часто видим их на переходах и светофорах, снующими буквально под колесами машин. Мнимые афганцы «работают» также и в метрополитене.
Всевозможными «больными», хромыми и «приехавшими делать операцию» заведуют с равным успехом как украинцы, так и цыгане. Бизнес этот, несмотря на кажущуюся стихийность, четко организован. Курируется попрошайничество организованными преступными группировками, и деньги, брошенные полунищими прохожими в кулечек «обездоленного инвалида», уходят «наверх». Причем, настолько «наверх», что, узнай об этом сердобольный прохожий, он потерял бы сознание от удивления. Детей берут в «аренду» у семей алкоголиков, или попросту воруют. Но это все, что говорится, цветочки.
Мне нужно было получить ответ на вопрос – почему спит ребенок? И я его получил. Причем, мой знакомый цыган произнес фразу, повергнувшую меня в шок, вполне обыденно, спокойным голосом. Как о погоде сказал:
– Или под героином, или под водкой…
Я остолбенел. «Кто под героином? Кто – под водкой?!»
– Ребенок. Чтобы не кричал, не мешал. Ей с ним целый день сидеть, представляешь, как он надоесть может?
Для того чтобы ребенок спал весь день, его накачивают водкой. Или – наркотиками. Разумеется, что детский организм не способен справляться с таким шоком. И дети часто умирают. Самое страшное – иногда умирают днем, среди «рабочего дня». И мнимая мать должна досидеть с мертвым ребенком на руках до вечера. Таковы правила. И идут мимо прохожие, и бросают мелочь в кулек, и считают, что поступают благородно. Помогают «матери-одиночке»…
… На следующий день я стоял в переходе возле станции метро Л. Милиционера, ответившего мне вчера ругательством, не было видно. Я запасся журналистским удостоверением, и был готов к серьезному разговору. Но разговора не получилось. А получилось следующее…
У женщины на руках лежал ДРУГОЙ ребенок. Мои вопросы попрошайка попросту игнорировала с отрешенным лицом. Меня интересовали документы на ребенка, и, самое главное – где вчерашний малыш?
Попрошайка вопросы игнорировала, зато их не игнорировали торговки, стоявшие рядом. От женщины, торгующей трусиками, я узнал, что мне следует, мягко говоря, удалиться из перехода. К возгласам торговки подключились ее негодующие соседки по ремеслу. Следом за ними – прохожие преклонных лет. В общем, я был с позором выдворен из перехода. Оставалось одно – звонить 02 или искать милицейский патруль. Но милиция нашла меня сама. Сержант, любитель посылать в…, подошел ко мне и спросил документы. Я документы предоставил, и высказал свое мнение по поводу нахождения женщины с ребенком в переходе. Сержант со мною согласился, и… отправился звонить кому-то. Я стоял перед переходом, с полным ощущением того, что пытаюсь бороться с ветряными мельницами. Спустя несколько минут в переходе не было уже ни торговок, ни попрошайки со спящим ребенком…
Когда вы видите в метро ли, на улице ли женщин с детьми, просящих милостыню, задумайтесь, прежде чем ваша рука полезет за деньгами. Подумайте о том, что не будь вашего и сотен тысяч подаяний, и бизнес этот умер бы. Умер бы бизнес, а не дети, накачанные водкой или наркотиками. Не смотрите на спящего ребенка с умилением. Смотрите с ужасом. Ибо вы, прочитавшие эту статью, знаете теперь – почему спит ребенок.

P.S.
Если вы скопируете эту статью себе на стену, ваши друзья тоже ее прочтут. И, когда в очередной раз откроют кошелек, чтобы кинуть монетку нищему, вспомнят, что эта благотворительность может стоить очередной детской жизни.


Османова Гюляра

@темы: Сколько можно?!!!

00:07 

Без границ...
Саше
Для справки: мешочек, в который кладутся вкусные травы и который изумительно пахнет, хотя, думаю, вы это и без меня отлично знаете.
Вы невероятно деликатны, и кому попало вас доверять нельзя.
Если вы наталкиваетесь на непонимание - это объясняется вашей необыкновенной природой. Ведь вы - саше, вы - элитарное удовольствие, которое рассчитано на ценителя.
Если сейчас ценителей рядом с вам нет, ваша задача - переждать этот момент вашей жизни. Во всяком, случае, искать ценителей самим не стоит - все самое лучшее, как мы знаем, случается неожиданно)
P.S. Вы нужны этому миру. Без вас он будет настолько невкусный, пресный, сухой и тусклый, что жить было бы очень и очень тошно. Спасибо за то, что вы есть.
Пройти тест

@музыка: Вы знаете мой друг, бывает как сегодня...

@темы: Сколько волка не корми - а он всё равно СМОТРИТ!!!

19:41 

До боли в....

Без границ...
13.04.2010 в 10:00
Пишет Diary best:

Пишет +Anastasia aka IC+:

Политическая "Сейлор Мун"
Я думаю, нашим политикам давно пора бросать скромничать, скрывая свои таланты, и сняться в чём-нибудь героически-эпичном. Например, в ремейке старой, доброй «Сейлор Мун». Роли предлагаю распределить следующим образом:

Борцы за добро и справедливость:

Сейлор Мун – Джордж Буш Младший

Весёлая, не обременённая интеллектом воительница, несущая мир кому не попадя куда не просят. Любит поесть и поспать, имеет проблемы с чтением, письмом и вообще с головой. Как выясняется позже, эти все особенности обусловлены тем, что Сейлор Мун на самом деле свалилась на нас с Луны.

Узнать остальные результаты кастинга

URL записи

(свое)

Не Бест? Пришли лучше!



URL записи

17:11 

И бежать от этих страшных людей!!!!!

Без границ...
15.01.2011 в 23:22
Пишет Тайнор Томба:

Восхитило. (с)тырил =)
14.01.2011 в 23:58
Пишет Rasalas:

Класс!!!
14.01.2011 в 23:48
Пишет Человек Солнца:



URL записи

URL записи

URL записи

15:11 

Без границ...
Песни Канцлера Ги
Ваше имя
..
Поймете ли меня,
Решите ль удивиться -
Мне, право, все равно -
Я нынче - свой двойник…
Но вы, тоску кляня,
Способны хоть напиться,
А я уже давно
От этого отвык!
Что холод, что жара -
От вас вестей не слышно;
Шпионы нагло врут
Не зная ничего,
А в комнатах с утра
До ночи пахнет вишней -
Надолго ли - спросить бы у кого!
Романс Квентина Дорака

все гадания на aeterna.ru

@темы: Душа..., Меланхолия, дождь..., Светлая грусть...

14:51 

Укаваенные программки

Без границ...
14.01.2011 в 08:32
Пишет ~Fleur du Mal~:

Я рыдал))))))
28.12.2010 в 23:19
Пишет Mihael.:

Фапфапфафап!!!
28.12.2010 в 20:11
Пишет Nhi:

сайты-человеки
28.12.2010 в 19:29
Пишет Smiling Cheshire Cat:

Очеловечивание программ и разной техники
Оно же такое...:crzfan::crzfan::crzfan:

Это эпик! Нереально классно :inlove: "Очеловечивание" программ, операционных систем и сайтов *_* Посмотрите, вы реально получите удовольствие))

Google & YouTube (Гугл всегда такой фапабельный *Г*)


дальше - круче

URL записи

URL записи

URL записи

URL записи

@темы: ЗЫ. Аленка - флуууудер! (с) KraSnaЯ.

09:01 

Мы живём на самой лучшей в мире родине... Но в ОТВРАТИТЕЛЬНОМ ГОСУДАРСТВЕ!

Без границ...
30.11.2010 в 13:03
Пишет pani Volha:

Христоз крепчал..
30.11.2010 в 12:02
Пишет Аш Малкавиан а.к.а. Маммон:

И кто-то еще спрашивает, за что я не люблю церковь?
30.11.2010 в 13:54
Пишет Vega Lirikashi:

30.11.2010 в 10:06
Пишет Golden_:

слов нет просто
Все-таки добавлю кое-что. Мое отношение к Церкви самое что ни на есть презрительное. А вот с Богом я вполне себе разговариваю.
Я не знаю, насколько это правда вот то, что я перепостила. Я знаю одно, это может быть правдой, судя по поведению некоторых так называемых духовных людей. Церковь уже давно институт политической системы, и не надо сказок про светское государство.
Одно противно - был у меня две недели назад небольшой скандальчик с религиозно долбанутой дамой. Вот видимо такие церкви и такое поведение поклонники радостно защищают.
Жаль, что истинная вера перешла в идопоклонничество и бизнес.
Дети уже родились, это уже не остановить. И как теперь? Умирать? Или все-таки пытаться выжить?

29.11.2010 в 18:25
Пишет XCom:

Патриархия борется против уникального центра для детей-инвалидов
Originally posted by at Патриархия борется против уникального центра для детей-инвалидов


Недалеко от Домодедово есть уникальный медицинский центр для детей-инвалидов под названием «Детство». Уникальный — в том смысле, что другого сравнимого по качеству реабилитационного центра у нашего государства нет. Ежегодно через поликлинику и лечебные отделения центра проходит около 30 тысяч детей, больных ДЦП, аутизмом, синдромом Дауна и другими заболеваниями. К сожалению, центр соседствует с женским монастырем, и руководство монастыря делает всё для того, чтобы заполучить один из двух корпусов центра (сейчас там поликлиника, школа, психоневрологическое отделение). Монахиням в их борьбе помогает ряд чиновников Московской области. В понедельник мы туда съездили, чтобы на месте получше разобраться в происходящем. Подробная информация доступна в обстоятельной записи tvm2008, в официальном пресс-релизе фонда «Здравомыслие», на нашем канале youtube.

Идет суд за территорию. В Патриархии заявляют прямо: «Учреждение должно выехать. И долг государства — сделать все для этого». Из бюджета выделены деньги на реконструкцию медицинского корпуса — но реконструкция заблокирована, так как корпус попал в «охранную зону» монастыря. Между корпусами идет тропинка в семьдесят пять шагов, но проходит она по монастырской земле. Настоятельница распорядилась закрыть калитку, и теперь детям-инвалидам и их родителям приходится обходить территорию монастыря, один километр вдоль забора. Лишь бы дети не мешали монахиням духовно совершенствоваться. Монахинь там, кстати, 25 штук. Понимаете? 25 монахинь живут на 32 гектарах и уничтожают центр, который ежегодно помогает десяткам тысяч детей.

Оказалось, что кроме детей есть еще и местные жители... ;)

Разумеется, руководство центра уже обращалось во все инстанции. Всё без толку, дело идет к победе монастыря. Единственная оставшаяся возможность помочь центру «Детство» — широко распространить эту информацию в блогах.



URL записи

URL записи

URL записи

URL записи

Дорогая редакция...продолжение цитаты все и так знают -ЕВГ

URL записи

@темы: Сколько можно?!!!, Психоз, I layed out of the bad(я лежал вне кровати)...

08:04 

Без границ...
05.11.2010 в 07:02
Пишет Shagull:

03.11.2010 в 22:11
Пишет kaeri:

Ну и мордаха!
03.11.2010 в 21:27
Пишет Тин-ка:

Чудеса случаются. Перс-биколор. Москва


О судьбе этого вполне обычного персидского кота можно написать целый роман. А если просто рассказать эту историю за чашкой кофе - никто не поверит, что она правдива. Но я все же попробую.

Жил был кот. Хороший, ласковый, пушистый, персидской породы, приятной наружности, молодой и здоровый. И что особенно важно для кота - домашний.
Но однажды хозяева решили, что кот им больше не нужен, взяли на руки, вынесли на улицу, отнесли к соседнему дому и выпустили в подвал. Тяжелая дверь подъезда захлопнулась у него прямо перед носом, отрезая его от прошлой жизни, в которой он был домашним и любимым. Просто его хозяева решили завести собаку. Кот им уже надоел, с собакой интереснее.

Каждый день на протяжении нескольких месяцев эти люди ходили мимо своего бывшего кота. Он смотрел на них большими ясными глазами и не понимал, почему те же самые руки, которые гладили его еще неделю назад, делают вид, что совсем его не знают. Ему некогда было страдать - нужно было выживать, добывать еду, прятаться от бродячих собак, искать укромные места для сна... В общем, жизнь продолжалась, но нужна ли она - такая жизнь?

продолжение котозлоключений
Котик здоров, ласков, безмерно общителен и очень контактен. Любит общаться, встречает с работы у порога, довольно мурчит, когда с ним разговариваешь и с удовольствием участвует в обычных кошачих забавах: в футбол поиграть, плюшевых мышей половить, покушать от пуза и сладко поспать под боком у любимого хозяина.

Он прошел такой долгий путь к собственному счастью. Остался последний шаг. Посмотрите в его глаза - может быть это именно ваш любимец, которого вы так долго искали?



Укотовление кота Василия будет происходить на условиях взаимной любви между котом и его новым хозяевам. Сейчас кот живет в Москве, но доставка в другие города нас давно не пугает - плавали, знаем. Так что - были бы хозяева хорошими, ответственными и любящими, а с географией - разберемся.
По вопросам обретения счастья в свой дом можно писать мне на у-мыл.

А если вы хотите помочь Васе, но не можете подарить ему дом - напишите о нем у себя. Возможно, его хозяин просто не знает, где его искать.

URL записи

URL записи

URL записи

Аллея незажжённых фонарей

главная